Анализируется концепция собственности Л. фон Штейна, представленная в работе «К аграрному вопросу». Данный труд рассматривается не только как исторический источник, но и как методологический ресурс для социально-гуманитарных наук. Исследование продиктовано необходимостью переосмысления института собственности в условиях имущественного неравенства, кризиса легитимности крупной собственности, поиска моделей устойчивого развития. Целью является комплексная реконструкция, критический анализ и актуализация взглядов этого исследователя для понимания современных проблем в области философии права, аграрной политики, теории государства и компаративных социально-экономических исследований. Методологическую основу исследования составляет системно-аналитический подход, включающий историко-теоретическую реконструкцию, контекстуальный анализ и проецирование идей Штейна на современные проблемы. Проанализированы основные положения работ Штейна и основных критиков его подхода. Подтверждена актуальность соответствующих идей для анализа связи форм собственности и социальной структуры, решения проблем легитимации собственности, поиска баланса между свободой и справедливостью, роли государства в экономике.

Обосновывается, что в условиях обнаруживаемой авторами трансформации классического фашизма в то, что авторами определяется как цивилизационно-ценностный неофашизм, использующий методы «мягкой силы» и информационно-психологического воздействия для размывания национальной идентичности, публично-правовое обеспечение культурного суверенитета России становится ключевым механизмом защиты. При этом эффективность данного механизма напрямую зависит от системной согласованности и понятийной определенности аксиологических приоритетов, закрепленных в документах стратегического планирования и отраслевом законодательстве. Вместе с тем в документах стратегического планирования и законодательстве прослеживается нечеткость понятийной базы и системной связи приоритетов культурного суверенитета. Обоснована необходимость принятия федерального закона о культуре, учитывающего современные геополитические вызовы.

Рассматривается понятие правовых режимов, устанавливается их деление на обычные и чрезвычайные, анализируется нормативное регулирование введения чрезвычайных правовых режимов на отдельных территориях Российской Федерации в условиях проведения специальной военной операции на территории Украины.

Исследуется юридическая конструкция упрощенного положения об ограничении льгот, которое содержится в Многосторонней конвенции по выполнению мер, относящихся к налоговым соглашениям, в целях противодействия размыванию налоговой базы и выводу прибыли из-под налогообложения. Внимание автора сосредоточено на налоговых резидентах, признаваемых «квалифицированными лицами» для целей соглашений об избежании двойного налогообложения доходов, а также на концепции «эквивалентного бенефициара», которая является составной частью упрощенного положения об ограничении на льготы. Проводится сопоставление концепции «эквивалентного бенефициара» с концепцией «бенефициарного владельца» (лица, имеющего фактическое право на доход).

Анализируются сущность, принципы и процедурные аспекты налогового контроля как одного из направлений финансовой деятельности государства, включая баланс интересов государства и налогоплательщиков. Рассматриваются процедурные особенности налоговых проверок с акцентом на пределы их правового регулирования. Ставится вопрос о сравнении пределов правового регулирования налогового контроля и ограничений налогового контроля на примере налоговых проверок, выявляются их признаки. Анализируются правовые основы налогового мониторинга, его отличия от налоговых проверок. Сформулированы предложения по уточнению границ налогового мониторинга, восстановлению баланса между эффективностью налогового контроля и защитой прав налогоплательщиков.

Проанализировав содержание используемых для обозначения субъекта местного самоуправления терминов: «население», «территориальный коллектив», «местное сообщество», – автор полагает оптимальным последний. «Местное сообщество» есть локализованная по территориальному признаку общность в целях решения проблем жизнеобеспечения посредством демократического действия. Сложившаяся двухуровневая схема субъектов права в области местного самоуправления надлежащим образом не обеспечивает конституционно признанной субъектности населения (местного сообщества), но в то же время несет серьезные риски идеологизации. В статье продемонстрированы преимущества категории муниципального образования – субъекта права, позволяющего упорядочить внутриорганизационные отношения таким образом, чтобы они способствовали фактической социальной (политической) субъектности местного сообщества.

Высокая нагрузка процессов управления в органах местного самоуправления определяет актуальность задачи их трансформации. Искусственный интеллект (ИИ) предоставляет новые возможности для оптимизации работы муниципалитетов, что требует изучения его потенциального влияния на функционирование муниципального хозяйства. В статье изучается влияние технологических инноваций на органы местного самоуправления, выявляются основные риски и определяются перспективы применения ИИ в муниципальном управлении, дается оценка развития муниципальной власти в контексте внедрения программ ИИ.

Проведен анализ сущности экологического правонарушения, включая административное правонарушение в сфере экологии; обозначена роль административной ответственности в реализации государственной экологической политики, направленной на минимизацию экологических рисков. Отдельно исследованы современные правовые и нормативно-технические конструкции, а также правоприменительные проблемы административно-деликтного законодательства в рамках противодействия совершению экологических проступков, обозначены перспективные направления административно-правового воздействия в части установления административной ответственности в отдельных сферах экологических отношений.

Анализируется механизм исчерпания внутригосударственных средств защиты как условие обращения с жалобой в Конституционный Суд (КС) РФ, а также право судов на непосредственное применение норм Конституции РФ и на оценку соответствия применяемых при рассмотрении дел нормативных актов Конституции РФ. В случае не определенности в вопросе о том, соответствует ли подлежащий применению закон Конституции РФ, суды любой инстанции обязаны приостанавливать производство по делу и направлять запрос в КС РФ. Для граждан существуют два способа обращения в КС РФ: обращение с собственной жалобой либо ходатайство перед судом, рассматривающим дело, о направлении судебного запроса в КС РФ о конституционности закона, подлежащего применению в рассматриваемом деле.

Проведен анализ материалов судебной практики, который показал, что судебными решениями может корректироваться как несовершенство механизма назначения социальных выплат и услуг, так и отсутствие единого подхода правоприменительных органов к их предоставлению. Но и сама судебная практика не всегда последовательна. В таких случаях конституционно-правовую коррекцию механизма защиты от социальных рисков осуществляет Конституционный Суд РФ. Сделан вывод об изменении подходов к вопросам ответственности за получение социального обеспечения обманным путем, а также к возмещению гражданам морального вреда.

Анализируется правовая определенность норм Уголовного кодекса РФ с позиций ее влияния на качество законотворчества и правоприменения и возможностей ее рациональной минимизации. На предмет правовой определенности исследуются новеллы, принятые в связи с проведением специальной военной операции на территории Украины, норма о занятии высшего положения в преступной иерархии и практика применения норм о коррупционных преступлениях, выявляются дефекты юридической техники (в том числе избыточная и фиктивная определенность), ведущие к выборочному и коррупциогенному правоприменению. Обосновывается необходимость принятия федерального закона о нормативных правовых актах, специального закона о противодействии организованной преступности, ревизии уголовно-правовых норм и коррекции антикоррупционной политики.

Рассматриваются такие признаки объективной стороны криминальных банкротств, как «признаки банкротства» (ст. 195 Уголовного кодекса (УК) РФ) и «неспособность удовлетворить требования кредиторов» (ст. 196 УК РФ). Автором делаются и обосновываются выводы о том, что, во-первых, данные признаки, несмотря на их различное словесное определение, по содержанию идентичны друг другу, и, во-вторых, что под ними необходимо понимать неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (объективное банкротство). В связи с этим на основе актуальной судебной практики автором предлагаются правила отграничения положений ст. 195 от ст. 196 УК РФ, во-первых, по обстановке совершения данных преступлений и, во-вторых, по их субъективной стороне (умыслу).

Изучена динамика законодательного регулирования ответственности за незаконный оборот персональных данных. Исследуется состав преступления, предусмотренный ст. 272¹ Уголовного кодекса РФ, проблемы установления объекта и предмета посягательства, квалификации деяния при конкуренции уголовно-правовых норм. Внимание уделяется соотношению уголовно-правовых механизмов охраны персональных данных с нормами смежных отраслей права. Формулируются предложения по совершенствованию системы уголовно-правовой охраны персональных данных в части уточнения признаков предмета преступления, разграничения со смежными составами, а также дифференциации уголовной ответственности с учетом специфики информационной среды и экономических интересов субъектов оборота данных. Делается вывод о том, что эффективная охрана персональных данных в условиях экономики данных требует не только совершенствования уголовного закона, но и выработки единообразного подхода в правоприменении.

Анализируются системные недостатки действующего законодательства, регламентирующего исполнение различных по своей правовой природе мер государственного принуждения на различных стадиях деятельности системы уголовной юстиции («допенальной», «пенальной» и «постпенальной»). Обосновывается, что в настоящее время на эффективность правового регулирования данной сферы негативно влияют пробелы, коллизии и другие недостатки законодательной техники, недостаточный уровень закрепления правового положения подозреваемых, обвиняемых, судимых, отсутствие достаточных правовых основ контроля за соблюдением их прав, свобод и законных интересов, недостаточное обеспечение преемственности стадий деятельности уголовной юстиции. Делается вывод о необходимости проведения новой кодификации уголовно-исполнительного права с расширенными пределами (границами) регулирования, именуемого на страницах юридической печати «интегративным».

Право государства законодательствовать, реализовывать право и контролировать его исполнение осуществляется в рамках его границ. Но на практике возникало немало изъятий из этого правила, т. е. попыток осуществить свою юрисдикцию экстерриториально. В ХХ и ХХI вв. «правовая экспансия» стала приобретать широкий размах (антимонопольное, банковское, валютное, экспортное регулирование, ценные бумаги, борьба с коррупцией, экономические санкции и т. д.). Различные виды трансграничного действия национального права фактически никогда не анализировались в совокупности. Лишь в 2006 г. в рамках ООН был подготовлен документ, который должен был стать основой для международно-правового регулирования. За истекшие 20 лет к его обсуждению ООН не вернулась. Полагая, что вопросы экстерриториальности нуждаются в адекватной регламентации, авторы подготовили инициативный Проект статей, который и предлагают для широкого обсуждения.

Предложен комплексный взгляд на проблему совмещения ролей в инвестиционном арбитраже, с особым акцентом на причинах возникновения и дихотомии последствий данного явления, учитывая объективную разницу между данным видом международного правосудия и международным коммерческим арбитражем, от которого произошло заимствование механизмов современной системы разрешения инвестиционных споров. Для обеспечения независимости и беспристрастности арбитров рассматриваются предложенные в рамках реформы механизмы ужесточения регулирования вопросов специализации в противовес многофункциональности, их положительные и отрицательные стороны, в том числе в сравнении с практикой Международного Суда ООН.