Рассматривается  инерция имперской модели юстиции в  советское время.  Впервые представлен очерк о многочисленных заимствованиях или непрерывном существовании дореволюционных органов юстиции в ранний советский период. Не имея четкого представления о советском правосудии в новом государстве, коммунисты и юристы вынуждены были заимствовать готовые модели и структуры из предыдущего периода. Более того, отмены старых институтов сменялись возвратами, и появлялись копии старых органов власти. Тем не менее политическая практика вела к постепенному вытеснению прежних моделей юстиции. Модернизация советского государственного управления привела к формированию исключительно «советских» органов юстиции, окончательно сложившихся только к 1980-м гг.

Отмечена актуальность историко-правового опыта организации законотворческой деятельности в советском государстве. На основе историографического анализа определен накопленный научный задел. Выделены этапы организации законотворческой деятельности. На первом этапе (с конца 1917 до принятия Конституции СССР 1936 г.) организация законотворчества была подчинена решению стратегической задачи – созданию  советского  законодательства.  На  втором  этапе  (с  1936  до  середины  1950-х гг.) законотворческая деятельность, как составная часть законодательного механизма, стала средством централизации государственной власти и укрепления социалистической законности. На третьем этапе (с середины 1950-х до конца 1980-х гг.) состоялась институционализация ранее апробированных форм законотворческой деятельности, упорядочился законодательный процесс. Проведен предметный анализ содержания каждого этапа.

Исследуются проблемы правоприменительной практики, возникающие в связи с распространением беспилотных авиационных систем (БАС). Фиксируется отставание правового регулирования от динамики технологического развития, что порождает правовые риски в публичной и частной сферах. Выявляются неэффективность административного контроля, а также сложности в реализации административно-правовой ответственности. Формулируются предложения по развитию контрольно-надзорных механизмов использования БАС, а также механизмов их идентификации, что в совокупности должно способствовать созданию сбалансированного и технологически адекватного правового режима.

Анализируется законопроект  №  1058242-8,  направленный на  регулирование  контрольно-надзорной деятельности в отношении органов местного самоуправления и их должностных лиц в контексте формирования единой системы публичной власти в Российской Федерации. Новеллы законопроекта соотносятся с действующими нормами федеральных законов от 31 июля 2020 г. № 248-ФЗ, от 20 марта 2025 г. № 33-ФЗ и от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ, выявляются их системные коллизии, дублирование механизмов контроля и риски усиления подконтрольности муниципального уровня власти. Особое внимание уделяется проблемам переноса риск-ориентированного подхода, разработанного для сферы предпринимательской и иной экономической деятельности, на публично-властные полномочия органов местного самоуправления по обеспечению жизнедеятельности населения. Делается вывод о преобладании отрицательных последствий принятия законопроекта, усугублении нормативной нестабильности и вероятности управленческого коллапса при синхронном введении новых моделей организации местного самоуправления и контрольно-надзорной деятельности.

Проведен анализ правовой сущности национальных проектов, которые в условиях трансформации системы стратегического планирования в Российской Федерации и перехода к проектному управлению становятся ключевым механизмом достижения национальных целей развития, а также их места в системе стратегического планирования, государственного управления и контрольной деятельности. Раскрыта сущность национального проекта  как  «общенародного»  (национального),  требующего  вовлечения  широких  слоев населения и достижения не только материальных, но и ценностно-поведенческих результатов. Показано, что национальные проекты преодолевают ограниченность отраслевых государственных программ, обеспечивая кросс-программное взаимодействие для достижения семи национальных целей развития. Обосновано, что национальные проекты выступают одновременно документами стратегического планирования, инструментом управления (проектный метод, бюджетирование по результатам) и самостоятельным инструментом контроля за реализацией национальных целей развития, интегрирующим внутренний (ведомственный) и внешний (аудиторский) контроль. В статье разграничены стратегический контроль (осуществляемый субъектами стратегического планирования) и стратегический аудит (проводимый Счетной палатой РФ и региональными контрольно-счетными органами) по субъектам, методам и предмету. Впервые в доктрине финансового и административного права предлагается отразить «общенародную, объединяющую суть» национального проекта в качестве существенного признака его легальной дефиниции. Это позволит более точно определить правовую природу национальных проектов и разграничить их от смежных категорий публичных отраслей права.

Исследуется феномен рудиментарных норм в российском законодательстве. На примере  правового  регулирования  автомобильного  транспорта  анализируются  нормы, утратившие актуальность и практическое применение, но сохраняющие формальную силу. Верифицируется гипотеза о продуктивности использования биоморфной метафоры «рудимент» в юридической науке. На конкретных примерах апробируются критерии  идентификации  таких  норм,  исследуется  генезис  рудиментов,  ставших  следствием технико-юридических ошибок и несогласованности при законотворчестве. Выявляются системные препятствия для устранения рудиментарных норм, связанные с межведомственной разобщенностью и отсутствием приоритета у данной проблемы. Делается вывод о подтверждении эвристической ценности метафоры, а также необходимости совершенствования механизмов предварительной экспертизы законопроектов.

Анализируются  возможные механизмы сближения  юридического  образования  и науки в Российской Федерации и Республике Армения в контексте евразийской интеграции.  Рассматриваются  существующие  модели  сотрудничества  (совместные  программы, научные проекты, академическая мобильность), выявляются правовые и организационные барьеры, предлагаются пути оптимизации взаимодействия. Дополнительно проводится исследование действующей в Европейском Союзе модели образовательной интеграции, рассматривается опыт ее построения, анализируются имеющиеся проблемы и предложенные пути их решения внутри Европейского Союза. На основе сравнительного анализа предлагаются пути наиболее эффективного взаимодействия и интеграции в области высшего юридического образования.

Рассматривается вопрос использования технических возможностей платформенного бизнеса для целей налогового администрирования. Анализируется, как развивалось отечественное  правовое  регулирование  информационного  обмена  между  налоговыми органами и платформами и на каком этапе оно находится в настоящее время. Изучается опыт вовлечения платформ в механизм уплаты налога. Делается вывод, что не  всегда  обмен  информацией  между  налоговыми  органами  и  платформами  осуществляется исключительно в налоговых целях. Отмечено, что в рамках развития механизмов взаимодействия с платформенным бизнесом активно используются разного рода эксперименты, в отношении которых возникают вопросы о надлежащем уровне правового регулирования и соответствии общим теоретическим конструкциям налогового права.

Рассматриваются проблемы определения порядка компенсации дополнительных расходов органам местного самоуправления и история данного вопроса. Прослеживается то, как менялся институт компенсации дополнительных расходов, возникших при участии органов местного самоуправления в реализации решений, принятых органами государственной власти, каким образом он превратился в институт компенсации дополнительных  расходов  органам  местного  самоуправления  при  выполнении  публичных функций. Приводятся основные различия механизмов финансирования при предоставлении финансовых средств, необходимых для осуществления переданных отдельных государственных полномочий, и компенсации дополнительных расходов органам местного самоуправления при выполнении публичных функций.

Анализируются современное состояние и перспективы административного принуждения в области дорожного движения в Российской Федерации, в том числе в контексте реализации Стратегии повышения безопасности дорожного движения до 2030 г. И на перспективу до 2036 г. Выявляются проблемы правоприменения при назначении и исполнении административных наказаний (штраф, лишение специального права), связанные с множественностью и рецидивом правонарушений, а также с пробелами регулирования медицинских оснований для прекращения права управления транспортными средствами. Особое внимание уделяется несогласованности механизмов обмена медицинской информацией между органами здравоохранения и Госавтоинспекцией, сложностям учета лиц группы риска (водителей, употребляющих алкоголь, наркотические и токсические вещества) и отсутствию системного подхода к их исключению из дорожного движения. Обосновывается необходимость введения реестра медицинских заключений, расширения оснований для прекращения специального права и совершенствования административно-деликтного законодательства в целях повышения эффективности профилактики дорожно-транспортной аварийности и снижения смертности.

Исследуется  трансформация  принципа  транспарентности  в  уголовном  судопроизводстве под влиянием цифровых технологий. Анализируется эволюция от классической гласности к активной, технологически опосредованной открытости. Рассматриваются перспективные направления использования технологий искусственного интеллекта, блокчейна, больших данных, онлайн-трансляций и виртуальной реальности для повышения доступности, подотчетности и доверия к уголовному правосудию. На основе компаративистского анализа правового регулирования и правоприменительной практики в  России и за  рубежом выявлены системные проблемы  и риски, связанные с цифровизацией, включая угрозы конфиденциальности, кибербезопасности и цифрового неравенства. Сформулированы предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства и созданию сбалансированной  правовой  модели,  позволяющей  реализовать  преимущества  цифровых технологий при минимизации сопутствующих рисков.

Исследуются  особенности  изъятия  электронных  носителей  информации  как  разновидности вещественных доказательств, обобщаются дискуссионные вопросы, связанные  с  практической  реализацией  положений  ст. 164.1 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ. На основе анализа судебной практики делается вывод о применении судебными инстанциями различных подходов к толкованию ч. 1 и 2 ст. 164.1 УПК РФ во взаимосвязи с ч. 4.1 ст. 164 УПК РФ. Обосновывается необходимость закрепления понятия электронного носителя информации в тексте УПК РФ, а также уточнения оснований для  обязательного  привлечения  следователем  специалиста  к  участию  в проводимых изъятиях электронных носителей и копирования с них информации.

Проанализировано влияние цифровых финансовых технологий на структуру преступного  поведения,  связанного  с  финансированием  террористической  деятельности. Рассмотрены те изменения, которые вносят виртуальные активы, распределенные реестры,  анонимизированные  коммуникационные  каналы  и автоматизированные механизмы передачи средств в традиционную модель состава преступления. Показано, что цифровая среда  приводит к  утрате материальности действия, размывает границы объективной стороны и усложняет установление причинной связи в распределенных цепочках транзакций. Особое внимание уделено проблеме косвенного содействия  и  киберпособничества,  которые  формируются  в  результате  технического обслуживания цифровой инфраструктуры и обеспечивают устойчивость каналов передачи ценностей, не имея признаков прямой передачи средств. Детально раскрыта теоретическая сложность реконструкции умысла при цифровых переводах, поскольку техническая природа операций скрывает интеллектуальные элементы поведения и требует  анализа  распределенных  механизмов  принятия  решений.  Предложены направления совершенствования доктрины и законодательства, позволяющие учесть специфику цифровых форм содействия, уточнить критерии разграничения технических операций и уголовно значимых действий и повысить определенность правоприменения в условиях цифровизации финансовых коммуникаций.

Анализируется, в какой мере суд обладает свободой в сборе и оценке доказательств в рамках российского арбитражного, гражданского и уголовного процессов. Отмечается, что трактовка понятия «стандарт доказывания» в юридической литературе неоднородна: от развернутого раскрытия до простого упоминания. Стандарты доказывания  варьируются  в  зависимости  от  ряда  факторов:  объема  привлекаемых  доказательств (что обусловлено спецификой отрасли или правового института, категорией дела, стадией доказывания либо особенностями отдельного случая), характера урегулирования спора (судебный или внесудебный, включая досудебный и третейский порядок), состава участников процесса доказывания, а также порядка распределения между ними и судом бремени доказывания. В современной российской правовой системе отсутствует четкое и недвусмысленное нормативное закрепление «стандартов доказывания» применительно к разным органам, уполномоченным разрешать споры, а  также их дифференциация в рамках отдельных отраслей процессуального права. Сделаны выводы о том, что стандарт доказывания можно трактовать как установленное правовыми нормами требование, адресованное правоприменителю и участникам процесса  – руководствуясь внутренним убеждением, они должны определять, насколько  собранные  доказательства  необходимы  и  достаточны  для  разрешения спора с учетом своих полномочий и обязанностей по защите частных либо публичных интересов. Своеобразие доказывания в том или ином виде процесса обусловлено его природой: она задает специфику распределения обязанностей и полномочий сторон, а также отражает принципы свободы сбора и (или) свободы оценки доказательств при установлении наличия либо отсутствия спорных обстоятельств.

Изучается система неординарных судебных производств по уголовным делам в современном  уголовном  процессе.  Констатируются  перманентная дифференциация уголовно-процессуальной формы и тенденция расширения сферы реализации упрощенных и усложненных судебных производств. Приводится перечень неординарных судебных производств (в частности, предусмотренных гл. 32.1, 40, 40.1, 41, 42, 50, 51, 51.1 Уголовно-процессуального кодекса РФ), анализируется возможность их сочетания и конвергенции, делается вывод о комбинировании или конкуренции. Дается критическая оценка правовому регулированию в указанной области, которое порождает правоприменительные проблемы, в том числе при вынесении промежуточных и итоговых судебных решений.